– Опрометчивое решение, – задумчиво отозвался Карочей, выслушав уважаемого господина Варнерия.

– Я совершенно с тобой согласен, почтенный бек, – кивнул римский финансист. – Ибо ни один уважающий себя правитель не будет соблюдать договоренности с человеком, покинувшим наш суетный мир.

– Юный Карл настолько слаб? – Карочей с интересом принялся рассматривать изящный столик, отделанный резной костью, за который пригласил его уважаемый Варнерий.

Столик был заставлен различными яствами, о которых скиф имел весьма смутное представление, ибо римское кулинарное искусство было для него тайной за семью печатями. Тем не менее он отметил мастерство ювелиров, украсивших затейливой резьбой золотые блюда и кубки, выставленные на стол гостеприимным хозяином.

– Да, пожалуй, кроме матери, Юдифи, и деда, графа Вельпона, юнцу опереться будет не на кого. Ты в курсе, почтенный, что Юдифь из рода Меровингов не пользуется уважением со стороны своих пасынков, Лотаря и Людовика, которые считают ее колдуньей. Очень может быть, что не без оснований. Во всяком случае, она имела большое влияние на мужа и использовала его на благо собственному сыну и во вред пасынкам. Дошло до того, что император Людовик лишил удела внука Пипина и передал процветающую Аквитанию сыну Карлу. Такое не прощается.

– Ты прекрасно владеешь славянским языком, уважаемый Варнерий, – польстил хозяину Карочей. – Если не секрет, откуда такие познания?

Римлянин с удивлением глянул на скифа, хотя чему, казалось бы, здесь удивляться. Менее всего бек Карочей рассчитывал услышать в Вечном городе привычную с детства речь и волновался по поводу надежности прихваченных из Хазарии толмачей. А тут вдруг выясняется, что и папа Евгений, и монсеньор Николай, и даже уважаемый Варнерий вполне способны понимать речь пришлого хазара без переводчика.