Франки переглянулись.

– Так и мы его ждем. Он нам дальним родовичем доводится.

– Вы что, тоже Рерики? – удивился Лихарь.

– Можно сказать и так, – усмехнулся Раймон. – Только на родной земле нас называют Рюэргами. У вас большая дружина?

– Сотня отборных мечников, – похвастался Драгутин. – Они готовы биться хоть конными, хоть пешими. Коней у нас, правда, нет, но это дело наживное. Зато мечи и броня у нас справные.

– Это я вижу, – кивнул Раймон. – Вы в Париже когда-нибудь бывали?

– Не привелось, – пожал плечами Лихарь. – А Париж далеко находится от Севильи?

– А зачем вам Севилья? – удивился Гарольд.

– Хочется посмотреть, как арабы живут.

– Далековато будет, – покачал головой Раймон. – А вот до Парижа отсюда рукой подать. И король Карл хорошие деньги за службу платит. По пять тысяч денариев в год вас устроит?

Теперь уже переглянулись Лихарь с Драгутином. Пять тысяч серебром – деньги немалые. Но ведь не затем они так далеко шли, чтобы хомут на шею надевать и за чужого дядю ратиться.

– И добыча, взятая в бою, тоже будет ваша, – продолжал настаивать прилипчивый франк.

– Не знаю, – засомневался Лихарь. – Любопытно, конечно, на твой Париж посмотреть, но ведь мы в Севилью шли. Нас Воислав Рерик приглашал. Коли его уговорите, тогда быть по-вашему.

Воислав Рерик прибыл в Аркону через два дня. Старых знакомых он нашел сам и немало подивился их бравому виду. За шесть минувших лет и Лихарь, и Драгутин возмужали и раздались в плечах, в их осанке появилась уверенность мужей бывалых и много чего повидавших на своем пока еще коротком веку. Впрочем, у ротариев и боготуров этот век редко бывает длинным, а уж о викингах и говорить нечего.

Расторопный Сивар тут же выставил на стол кувшин с отличным вином, пустил по кругу большую братину. И Рерикам, и Лихарю с Драгутином было что вспомнить и кого помянуть.

– Бабка Всемила велела передать тебе при встрече, что день твой близок. А что это за день и почему он близок, не сказала.