– А эти Рюэрги случайно не родственники наших старых знакомых Рериков? – насторожился Карочей.

– Это ветви одного большого меровингского древа, которые рубят, рубят и никак не могут обрубить, – в сердцах отозвался Доменик.

– А о Черном Вороне нет известий?

– Пока нет, но, думаю, он скоро объявится, раз уж в воздухе отчетливо запахло мертвечиной.

Раздражение падре Доменика было понятно Карочею. Человек провел много лет вдали от родного дома и рассчитывал дожить остаток дней в довольстве и покое, но, увы, судьба распорядилась по-иному. Что же касается скифа, то он скорее обрадовался, получив эти сведения. Вмешательство кагана Славомира, закоренелого язычника, в дела франкской империи не останутся, надо полагать, незамеченными ни папой Евгением, ни императором Лотарем, и тогда у Карочея появится шанс направить их гнев в нужное русло, поспособствовав тем самым укреплению позиций хазарских купцов на южном побережье Варяжского моря.

Монсеньор Николай оказался более осведомленным и словоохотливым человеком, чем уважаемый Варнерий, и Карочей не замедлил этим воспользоваться. Тем более что длительное и трудное путешествие как нельзя более способствует сближению людей, доброжелательно настроенных друг к другу.

– Так ты, бек, знаком с внуками князя Витцана Ободритского? – удивился монсеньор Николай.

– Знаком, – подтвердил Карочей. – Но не скажу, что это знакомство доставило мне удовольствие. Воислав Рерик погубил нашего кагана Обадию. Этот человек не чужд магии и связан с самыми темными культами. В частности, с культом Черного бога Велеса.

– Наслышан, – задумчиво произнес монсеньор Николай. – О культе наслышан, а не о твоем Рерике. Ты, вероятно, не в курсе, бек, что Меровей, прозванный Венделиком, то есть Вандалом, носил длинные волосы?

– А есть какая-то связь? – удивился Карочей.